Благозвучие речи
Русалка плыла по реке голубой... 
М. Ю. Лермонтов

Наиболее общее стилистическое требование, предъявляемое к фонетической стороне речи, — требование благозвучия. Благозвуч­ны, например, поэтические строки М. Ю. Лермонтова:

Русалка плыла по реке голубой, 
Озаряема полной луной. 
И старалась она доплеснуть до луны 
Серебристую пену волны.

Музыкальность, красота звучания этого четверостишия опреде­ляется обилием гласных и звонких согласных звуюв и совсем неболь­шим количеством глухих.

Высокохудожественное произведение — это всегда гармония зву­ковой и образной природы слова. И мы часто не отдаем себе отчета и том, что нас в поэзии покоряет именно фоника — сочетание красивых созвучий, плавное течение речи, напевные интонации.

Истинный поэт находит наилучшее фонетическое оформление мысли, художественного образа, лирического чувства. Вдохновение подсказывает, какие слова нужно подобрать и как их соединить, чтобы достичь благозвучия. Однако не всегда удается избежать погрешностей в фонике даже писателям. Невнимание к звуковой сторо­не речи оборачивается досадными фоностилистическими ошибками.

Замечательный детский писатель К. И. Чуковский назвал их «щебсшами».

— А что это такое — щебсш! — спросите вы недоумевая.

И не ломайте голову, разгадывая значение этого «слова»; сколько бы вы ни вспоминали, оно не всплывет в вашей памяти, и ни в одном словаре вы его не найдете. В русском языке нет такого существитель­ного, это просто сочетание звуков, такое же произвольное, как, ска­жем, псвзб... Но попробуйте это произнести! Выговаривается с тру­дом и не ласкает ухо. Пожалуй, вряд ли подобный звукоряд может кому-либо понравиться.

Какое же отношение имеет случайное сочетание звуков к про­блемам культуры речи? Самое непосредственное. Ведь подобные «блоки» труднопроизносимых созвучий то и дело появляются в на­ших беседах при соединении слов. От этого не застрахованы даже поэты.

К. И. Чуковский, упрекая своих собратьев по перу в невниматель­ном отношении к звуковой стороне речи, писал: «Ни в одном стиш­ке, сочиненном детьми, я не встречал жестких, шершавых звукосоче­таний, какие встречаются в некоторых книжных стихах». Вот они: «Ах, почаще б с шоколадом... — щ е б с ш !»; «Пупс взбешен — псвзб!» «Попробуйте произнести это вслух, — пишет сказочник и возмущает­ся: — нужно ненавидеть ребят, чтобы предлагать им такие языколомные щебсшы».

Скопление согласных звуков делает речь неблагозвучной.

В русском языке согласные звуки обычно чередуются с гласны­ми, не создавая трудностей для произношения. А если и встречаются сочетания двух, трех согласных, то в иной последовательности и чаще в начале слова (грач, страна). Стечение согласных наносит ущерб фонике (звуковой организации речи). Не случайно язык выработал правило: при определенном сочетании согласных один из них в про­изношении опускается. Так, мы говорим здра[в]ствуй — без [в], поз[д]но — без [д], извес[т]но — без [т] и т. д.

Плохо, если в речи окажутся рядом одни гласные (Спроси у Ии и у Инны). Такое стечение звуков называется зиянием. Действующие в языке законы благозвучия вызывают изменения в заимствованных словах, в которых столкнулись гласные. Так, греческие имена Иоанн, Феодор стали у нас произноситься как Иван, Федор, французское слово бивуак превратилось в бивак (помните, у М. Ю. Лермонтова: Но тих был наш бивак открытый).

Требования благозвучия определяются особенностями звуково­го строя самого языка. Все, что ему несвойственно, что выходит за рамки привычного, производит дурное впечатление. Например, не­привычные для русского человека созвучия в таких словах, как битлз, хиджра, Нискоуори, кажутся нам неблагозвучными, потому что в них нарушена последовательность расположения звуков, их сочетае­мость.

Труднопроизносимые сочетания звуков возникают в речи обыч­но при неумелом соединении слов: конкурс взрослых (пять соглас­ных подряд), А Аэлита сказала (три гласных). Писатели могут и со­знательно нарушить законы благозвучия, придумывая необычные слова, как, например, Е. Евтушенко в романе «Ягодные места»: Эти два незримых существа были молодой супружеской парой. Его звали Ы-Ы, а ее звали Й-Й... Молодой, конечно, по галактианскому счету. Они праздновали свое медовое столетие. Авторам фантас­тических романов язык инопланетян часто представляется изобилу­ющим гласными звуками. Вспомните слова загадочной героини в романе А. Н. Толстого «Аэлита»: Оэео, хо суа, что означало «Сосре­доточьтесь и вспоминайте». Скопление в них гласных делает их поис­тине «неземными»!

Речь становится неблагозвучной и в тех случаях, когда рядом ока­зываются одинаковые или похожие слоги: взгляд из-за занавески; в бреду думала; эй, братишка, дай добраться; свыше полутораста стычек. Эти примеры выписаны из произведений, которые редакти­ровал М. Горький. Он подчеркнул неблагозвучные строки, возмуща­ясь тем, что авторы не замечают подобных ошибок.

Особенно раздражало М. Горького неблагозвучие, которое при­водит к игре слов. У одного молодого писателя он выписал предло­жение: ...Писал стихи, хитроумно подбирая рифмы, ловко жонг­лируя пустыми словами, указав: «Автор не слышит в своей фразе хихиканья, не замечает мыло». В другом случае М. Горький обратил внимание на сочетание звуков: как капли, упадают... удары коло­кола и заметил: «Этих «как ка» можно найти сотнями на страницах скучной книги...» Взыскательный слух писателя выделил именно эти созвучия, потому что за ними угадывается совсем «неподходящее» слово. Подобная же «немузыкальная история» получается и при чтении рассказа одного из современных писателей: Какая река так широка, как Ока?..

Повторение одинаковых слогов, тем более столь рискованное, как в приведенных примерах, конечно, не украшает речь и нередко зат­рудняет произношение. Прибегнем к эксперименту. Попробуйте быстро сказать: Цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла, наконец! Язык заплетается, не правда ли? Столкновение одинаковых и похо­жих слогов, повторение звуков и сочетаний их создают искусствен­ные трудности для произношения.

Порой нам даже нравятся такие «языколомные» шутки. Кто в дет­стве не старался овладеть искусством проговаривать «волшебные» фразы: Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла клар­нет или: На дворе трава, на траве дрова, не руби дрова посреди двора?! Повторение скороговорок полезно, оно вырабатывает чет­кую дикцию. Проверьте себя: сможете ли вы одним духом выпалить такие, например, скороговорки:

Шел Саша по шоссе и сосал сушку.
Мышка сушек насушила, мышка мышек пригласила, мышки сушки кушать стали, зубы сразу все сломали.
— Расскажите про покупки. — Про какие про покупки? — Про покупки, про покупки, про покупочки мои!
Ехал грека через реку, видит грека: в реке рак. Сунул грека руку в реку, рак за руку грека — цап!

Упражняйтесь, на здоровье, в скороговорках, но только в своей по-вседневнойречи избегайте таких «языколомных» сочетаний звуков!

Красота звучания речи зависит от того, какие звуки чаще встре­чаются в используемых нами словах: одни ласкают слух, а другие представляются неприятными. Эстетическая оценка звуков речи не нова, еще в эпоху античной древности греческие поэты считали не­красивым звуком свистящий [с], избегая употребления слов с этим согласным в своих произведениях.

В русском языке считаются неэстетичными шипящие, свистящие, резкий звук [р]. Поэт Г. Р. Державин, желая показать «сладкогласие» русской речи, решил написать девять стихотворений, не употребив а них ни одного [р]! Правда, три слова с этим звуком все же «нелегаль­но проникли» в них... Многие наши поэты и писатели признавались в том, что им не нравятся шипящие и свистящие согласные. К. Н. Батюшков, которого Пушкин считал своим учителем в поэзии, воскли­цал: «Что за ща, щий, ши?» — выражая негативную оценку этих созву­чий. Тонко воспринимающий звучание речи А. П. Чехов признавался: «Я не люблю слов с обилием шипящих и свистящих, избегаю их». М. Горький, критикуя одного из начинающих авторов, писал: «Фраза не музыкальна, шероховата, много шипящих и свистящих слогов, что придает языку некрасивый тон».

Среди замечаний М. Горького о фонике художественной речи особенно часто встречаются предостережения против злоупотреб­ления шипящими. Одному из авторов он даже резко говорит: «На первой странице вашей рукописи «вши» ползают в большом количе­стве»; другому признается: «Не люблю «щей», «вшей» и «ужей». В таких случаях неблагозвучие осложняется неуместной игрой слов.

Однако как же быть с причастиями? Отказаться от них совсем? Но ведь это обеднило бы наш язык, в иных случаях глагольные формы, в которых есть суффиксы с шипящими, могут быть очень нужны... С этим, безусловно, нельзя не согласиться. Однако причастия чаще всего используются в книжных стилях, для которых требование благозву­чия не представляется столь актуальным. А если поэту по какой-либо причине захочется обратиться к этим глагольным формам, он дол­жен позаботиться о том, чтобы их звучание не вызывало у читателя неприятных ассоциаций.

Конечно, скопление в речи шипящих, свистящих не украшает слог. Но если обращаться с ними умело, эти звуки придают речи особую выразительность. Например, Н. А. Некрасов не побоялся в стихотво­рении поставить рядом несколько причастий с неблагозвучными суффиксами, но они как раз и передали отвращение поэта к изображаемому: От ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови Уведи меня в стан погибающих За великое дело любви! Не случайно в последней строчке четверостишия звучание речи иное: она освобождается от резного [р] и повторения шипящих.

Подобную же роль играют неблагозвучные строки в стихотворе­нии М. Ю. Лермонтова «Прощай, немытая Россия...», выражающие негодование поэта против жандармов — их всевидящего глаза, их всеслышащих ушей.

Право писателя использовать в художественных произведениях не­благозвучные сочетания не вызывает сомнения, важно только, чтобы обращение к ним было эстетически мотивировано. Так, А. С. Пуш­кин одним выразительным глаголом с труднопроизносимым сочетанием согласных нарисовал живую картину зимней езды на санях: Бразды пушистые взрывам, летит кибитка удалая (выде­ленное слово дает нам почувствовать, как полозья саней разметают снег). В. Маяковский также удачно выбрал слово с резким стечением звуков, повторив их в других словах, чтобы передать свое напряже­ние и дрожь в стихотворении «Товарищу Нетге, пароходу и челове­ку»: Я недаром вздрогнул. Не загробный вздор...

Неблагозвучие поэтической речи нередко подчеркивает слож­ность и драматизм описываемых событий, отсутствие в них гармо­нии, красоты. Например, у С. Есенина это строки, в юторых рисуется враждебный лирическому герою образ «железного гостя»: Видели ли вы, как бежит по степям, в туманах озерных кроясь, железной ноздрей храпя, на лапах чугунных поезд? («Сорокоуст»). И напро­тив, благозвучные, напевные есенинские строки обычно отражают красоту русской природы, передают положительные эмоции лири­ческого героя, находящего в своей душе отзвук миру прекрасного: Золото холодное луны, Запах олеандра и левкоя, Хорошо бродить среди покоя Голубой и ласковой страны; Не жалею, не зову, не плачу. Все пройдет, как с белых яблонь дым...

Конечно, надо учиться обращению со словом у наших писателей, тренировать слух на различение музыкальных и неблагозвучных строк... Но ведь в повседневной речи мы не говорим стихами, поэто­му проблема благозвучия для нас не представляется столь актуаль­ной. Но если вас потянет писать стихи... помните уроки А. С. Пушки­на, К. Н. Батюшкова, А. П. Чехова, М. Горького и, конечно, В. Маяковского!



Источник: http://www.ozon.ru/context/detail/id/3064825/?partner=mvg2327303
Категория: Беседы | Добавил: lik-bez (01.04.2012)
Просмотров: 10519 | Теги: стилистика