Стилистическое использование историзмов и архаизмов
Какие старые слова!.. 
Из песни

Слова, как люди, рождаются, живут и служат нам, старятся, уходят на покой и даже умирают... Да, умирают! Потому что мы сами не у потребляем их, отворачиваемся от них, забываем...

Кто из вас, например, пользуется при измерении длины словами аршин, верста, сажень! А ведь наши прабабушки говорили: Купила два аршина сукна; До города пять верст. У А. С. Пушкина читаем: Он, правда, в туз из пистолета в пяти саженях попадал. Когда-то эти слова были очень нужны, без них нельзя было ни отмерить сукна, ни определить расстояние в пути, ни обозначить величину земельного участка. Изменились времена, и только в поговорках еще и встречаются эти старые слова: мерить на свой аршин, с коломенскую версту... Однако мы с вами несколько уклонились от темы. Какие же слова называются «старыми»? Да и применимо ли такое определение к словам?

Вопрос этот не так прост, как может показаться. Не случайно лин­гвисты предпочитают этому определению более точное: устаревшие слова. Их выделение не связано с нашим представлением о «возрас­те»: слова не ветшают, как вещи, от длительного использования, не стареют с годами. Есть слова, которым тысячи лет, а они ничуть не «постарели». Возьмите, например, такие: земля, вода, море, небо, мать, дочь, сын, ведь они родились в древнейшую эпоху, и все-таки эти слова «вечно молоды».

Судьбу слов определяет не «возраст», а их использование в речи: те, которые называют жизненно важные, необходимые понятия, века­ми не стареют; другие архаизуются довольно быстро, мы перестаем их употреблять, потому что исчезают сами понятия, которые этими словами обозначаются. Изменилась система образования в России — ушли из нашей речи слова институт благородных девиц, классная дама, реалист (учащийся реального училища), институтка.

Слова, служившие названиями исчезнувших предметов, понятий, явлений называются историзмами. Все перечисленные нами «ста­рые слова» — это историзмы. Они занимают в языке совершенно особое положение, являясь единственными наименованиями давно ушедших из нашего обихода предметов. Поэтому у историзмов нет и не может быть синонимов.

Теперь мы не мерим на аршины, не кланяемся волостным старшинам и приказчикам и рады забыть все эти «ненужные», как нам кажется, слова. Но как быть писателям, историкам, если они захотят описать минувшую эпоху? В исторической литературе, в художе­ственных произведениях, повествующих о прошлом нашего народа, нельзя не использовать историзмы. Они помогают воссоздать коло­рит эпохи, придают описанию прошлого черты исторической достоверности. Вот как, например, в романе А. К. Толстого «Князь Серебряный» изображаются далекие события времен Ивана Грозно­го — подготовка к кулачному бою, в котором вершится судьба героя:

Настал день, назначенный для судного поединка. Еще до восхода солнца народ столпился на Красной площади... Место, на которое указывал гусляр, было приготовлено для самого царя. Оно состояло из дощатого помоста, по­крытого червленым сукном. На нем были поставлены царские кресла, а торчав­шие там копья и рогатины принадлежали опричникам, окружавшим помост... Внутри оцепленного места расхаживали поручники и стряпчие обеих сторон. Тут же стояли боярин и окольничий, приставленные к полю, и два дьяка, кото­рым вместе с ним надлежало наблюдать за порядком боя. Один из дьяков держал развернутый судебник.

Это вам не боксерский ринг со свистками рефери, очками, нока­утами и нокдаунами... Употребление терминов, хорошо известных нашим любителям спортивных состязаний, здесь кажется не только неуместным, но даже кощунственным! В подобных описаниях авто­ру нужны историзмы.

Кроме историзмов, в нашем языке выделяются и другие типы уста­ревших слов. Вам не приходилось наблюдать, как то или иное слово почему-то «попадает в немилость»? Мы все реже употребляем его в речи, заменяя другим, и так постепенно оно забывается. Задумайтесь, и вы найдете в языке немало таких забытых слов. Например, актера когда-то называли лицедей, комедиант; говорили не путешествие, а вояж, не пальцы, а персты, не лоб, а чело. Как видим, такие устаревшие слова называют вполне современные предметы, понятия, кото­рые теперь принято именовать по-другому. Новые названия вытесни­ли прежние, и они постепенно забываются. Устаревшие слова, у которых есть современные синонимы, заменившие их в языке, называются архаизмами.

Архаизмы принципиально отличаются от историзмов. Если историзмы — это названия устаревших предметов, то архаизмы — это устаревшие наименования вполне обычных предметов и понятий, с которыми мы постоянно сталкиваемся в жизни.

В составе архаизмов можно выделить различные группы слов. Одни из них отличаются от современных своих синонимов какими-. ноучь особенностями в звучании, например неполногласными сочетаниями звуков (сравните: младой — молодой, злато — золото, брег — берег, град — город, вран — ворон; первые слова в этих парах звучат архаично). Подобные архаизмы называются фонетическими. К ним относятся встречающиеся у писателей XIX века слова клоб (совр. клуб), нумер (совр. номер), стора (совр. штора), гошпиталь (совр. госпиталь) и подобные. Они отличаются от своих «соперни­ков» нередко лишь одним звуком, реже — несколькими звуками или устаревшим ударением (симв`ол, призр`ак, эпигр`аф); вспомните у А. С. Пушкина: Он знал довольно по-латыни, чтоб эпиграфы разбирать.
К фонетическим архаизмам относятся и слова, сохранившие звук [е] перед твердым согласным, в то время как в их современных вариантах здесь звучит [о] (пишется ё) — раскаленный (сравните: раска­лённый), просвещенный (просвещённый), обрек (обрёк). Помните, как артистка Мария Миронова в одной из своих юморесок «споты­калась» на строчке из стихотворения Пушкина:

Как ныне сбирается вещий Олег 
Отмстить неразумным хозарам, 
Их селы и нивы за буйный набег 
Обрек он мечам и пожарам...

Здесь, конечно, следовало прочитать [е], потому что автор созна­тельно использовал этот фонетический архаизм как средство стилизации.

Подобные трудности могут возникнуть и при чтении прилагательных и причастий на -енный в текстах писателей XIX века. Чтобы не ошибаться, надо помнить, что поэты обычно предпочитали ста­ринные варианты, которые придавали речи возвышенное звучание. Например, в «Воспоминаниях в Царском Селе» А. С. Пушкина:

Страшись, о рать иноплеменных.
России двинулись сыны;
Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных,
Сердца их мщеньем зажжены.

При этом нередко рифма подсказывает правильное чтение удар­ного [е], как, например, в таком отрывке из этого же произведения:

О скальд России вдохновенный
Воспевший ратных грозный строй, 
В кругу товарищей, с душой воспламененной
Греми на арфе золотой!

Ведь нельзя же сказать «вдохновённый», а поэтому мы читаем воспламененный, а не «воспламенённый».

Другая группа архаизмов объединяет слова с устаревшими суф­фиксами, приставками: музеум (совр. музей), возблагодарить (совр. поблагодарить). Как говорил Фамусов у Грибоедова? — В Москву переведен через мое содейство (а не содействие). Такие архаизмы называются словообразовательными. И их немало попадается нам в произведениях наших любимых поэтов, возьмите пушкинские: ры­барь, кокетствовать, вотще...

Но еще чаще среди архаизмов встречаются слова, устаревшие не в какой-то своей части, а полностью, как лексическая единица. Это лексические архаизмы: око — глаз, уста — губы, ланиты — щеки, десница — правая рука, шуйца — левая рука (отсюда одесную —справа, ошую — слева).

Как видно из примеров, устаревшие слова отличаются друг от друга по степени архаичности: одни еще встречаются в речи, осо­бенно у поэтов, другие известны только по произведениям писателей прошлого века, а есть и такие, которые вовсе забыты. И если кому-нибудь из вас придется, например, прочитать в пародии «Пе­вец в Беседе любителей русского слова»: Ошую пусть сидит с тобой осьмое чудо света, — то вы задумаетесь: справа или слева уселся этот чудак? А ведь это произведение К. Н. Батюшкова, которого А. С. Пушкин считал своим учителем, было настолько популярно в свое время, что литературная молодежь знала его наизусть!

Канули в Лету (как это предсказывал К. Н. Батюшков) многие ху­дожественные произведения, созданные более века назад, а вместе с ними ушли из жизни и слова, которые были обречены на забвение. Так бывает всегда: архаизмы удерживаются в нашей памяти до тех пор, пока мы находим их у своих любимых писателей.

Однако это справедливо лишь по отношению к тем группам уста­ревших слов, которые мы перечислили. Но есть и такая разновид­ность архаизмов, о которых следует говорить особо. Начнем с про­стого примера. Вы помните строчки из «Евгения Онегина»: Мечтой, то грустной, то прелестной, его встревожен поздний сон! Не кажется ли вам странным выделенное словосочетание? Ведь современный автор никогда не соединит слова грустный и мечта, потому что мечта вдохновляет, радует, вселяет веру... Однако во вре­мена А. С. Пушкина такое сочетание было возможно. Кроме того, мы находим у нашего любимого поэта еще более удивительные оп­ределения к слову мечта. Вспомните, в «Полтаве»: ...Быть может (какая страшная мечта), моим отцом я проклята. В чем же дело? Очевидно, для А. С. Пушкина слово мечта означало не «предмет желаний, стремлений», как в современном языке, а нечто иное — «создание воображения, видение, мысль». Это давало право поэту писать, например, в «Цыганах»: ...Я видел страшные мечты!

В современном языке эти значения слова мечта забыты, хотя само оно употребляется. Современное толкование этого слова находим уже у писателей конца XIX века. Так, у А. П. Чехова: Тоска у него мало-помалу вылилась ...в мечту купить себе маленькую усадебку где-нибудь на берегу реки или озера.

Архаизация одного из значений слова — очень интересное явле­ние. Результатом этого процесса оказывается возникновение семантических, или смысловых, архаизмов, то есть слов, употребленных в необычном для нас, устаревшем значении. Знание семан­тических архаизмов помогает правильно понимать язык писателей-классиков. А иногда их словоупотребление не может не заставить нас серьезно задуматься...

Вспоминается комический пример. Известный русский писатель и поэт В. К. Тредиаковский в предисловии к одной из самых дорогих для него книг, обращаясь к читателю, выразил надежду, что «сия кни­га будет хоть немного пошлою», употребив последнее слово с присущим ему тогда значением: он хотел сказать, что желает, чтобы его произведение стало популярным, получило признание, вызвало интерес у современников... Но так как слова иногда «стареют» даже быстрее, чем люди, не прошло и нескольких десятилетий, как читатели неверно истолковали предисловие В. К. Тредиаковского, а многие и до сих пор недо­умевают, читая это «странное» пожелание.

С архаизмами шутить нельзя! Не следует и пренебрегать ими: дескать, уходят из языка, ну и пусть, забудем их! Не спешите выно­сить приговор устаревшим словам.

Бывают случаи, когда они возвращаются в язык, вновь вливаются в состав активной лексики. Так было, например, со словами солдат, офицер, прапорщик, министр, советник, получившими в современном русском языке новую жизнь. В первые годы революции они успели архаизоваться, но потом вернулись, обретя новое значение. Число примеров возвращения устаревших слов можно было бы уве­личить, тем более что в последние годы этот процесс резко активизировался. Вы сами легко можете назвать такие возрожденные слова: Государственная дума, лицей, гимназия, биржа труда и другие. Правда, сейчас они получают несколько другое значение. И все же случаи возрождения «старых слов», превращения их в современные наименования не так уж часты, в то время как огромное количество устаревших слов сохраняет присущий им оттенок архаичности. Однако это не делает их балластом в языке, и мы вовсе не хотим расстаться с ними навсегда. Все дело в том, что многие архаизмы имеют для нас эстетическое значение, потому что писатели используют их с особым стилистическим заданием.

Архаизмы, как и историзмы, необходимы художникам слова для создания колорита древности при изображении старины. Например, А. С. Пушкин в поэме «Руслан и Людмила» использует эту лексику, чтобы нарисовать картину эпохи Киевской Руси:

В толпе могучих сыновей, 
С друзьями, в гриднице высокой 
Владимир-Солнце пировал; 
Меньшую дочь он выдавал 
За князя храброго Руслана 
И мед из тяжкого стакана 
За их здоровье выпивал.

Выделите здесь историзмы и архаизмы, укажите различные их типы. Оказывается, их немало! В небольшом отрывке встретились самые различные устаревшие слова (историзмы: гридни­ца, князь; фонетический архаизм — меньш`ую; словообразователь­ный архаизм — тяжкий; семантический архаизм — мед), а сколько их во всей поэме!

Конечно, не все устаревшие слова в равной мере способны вы­полнять стилистические функции в поэтической речи. Слишком «об­ветшавшие», как их назвал еще М. В. Ломоносов, забытые и непо­нятные слова, которые можно встретить только в древних текстах, не представляют интереса в стилистическом отношении. Но те архаиз­мы, которые традиционно использовались русскими поэтами, очень долго были важнейшим источником речевой экспрессии.

Особенно ценили писатели старославянское языковое насле­дие в нашем языке: старославянизмы, вытесненные из повседнев­ной речи русскими синонимами, воспринимались как особые, поэтические слова, возвышенные и прекрасные. Многие из них стали неотъемлемой частью поэтического словаря русской клас­сической литературы. Старославянские синонимы русских слов, часто отличавшиеся от них лишь неполногласием, были особенно удобны для поэтов, потому что позволяли выбрать более короткое слово, если этого требовали условия стихосложения. Например, у К. Н. Батюшкова:

Я вздохну, и глас мой томный, 
Арфы голосу подобный, 
Тихо в воздухе умрет.

Эти «поэтические вольности» отличали стихотворный язык от про­заического. Однако такое применение архаизмов в художественной речи было лишь началом их стилистического освоения.

Поэты-декабристы, современники и друзья А. С. Пушкина, ис­пользовали старославянскую лексику для создания гражданско-патриотического пафоса речи. Большой интерес к устаревшим словам был отличительной чертой их поэзии. Декабристы смогли в архаизующейся лексике выделить тот пласт, который можно было приспосо­бить для выражения свободолюбивых идей. Именно славянизмы не­сут основную стилистическую нагрузку в знаменитой сатире К. Ф. Рылеева «К временщику». Они заключают в себе главный отличительный смысл произведения (злодей, вероломство, мзда, нище­та), выступают в роли выразительных эпитетов (тягостный, надменный, разъяренный); архаические глаголы придают речи напряженное риторическое звучание: Твои дела изобличат народу; Тогда вострепещи, о временщик надменный!

Высокое содержание поэзии декабристов обращало их к возвы­шенной старославянской лексике как к средству создания гражданс­кой патетики. В этом же стилистическом ключе использовал архаиз­мы и великий Пушкин в своей ранней лирике. Вспомните строки из оды «Вольность»: Увы! куда ни брошу взор — везде бичи, везде же­лезы, законов гибельный позор, неволи немощные слезы.

Как вы догадываетесь, здесь слово позор употреблено в старом значении — зрелище; этот семантический архаизм использовал поэт и в другом знаменитом стихотворении — «Деревня», описывая с по­мощью устаревшей лексики жестокие нравы крепостников и неве­жества убийственный позор. Попробуйте найти архаизмы, кото­рые выполняют яркую стилистическую роль, выступая как средство создания гражданско-патриотического пафоса речи, в известном отрывке из этого произведения:

Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
Здесь рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого владельца.
Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,
Надежд и склонностей в душе питать не смея,
Здесь девы юные цветут
Для прихоти бесчувственной злодея.

Оценив выразительные возможности высокой архаической лексики, А. С. Пушкин и в поздний период творчества обращался к ней как к незаменимому источнику возвышенного звучания речи. Кого оставят равнодушным, например, пронизанные славянизмами стро­ки из пушкинского «Пророка»?

Восстань, пророк, и виждь, и внемли, 
Исполнись волею моей 
И, обходя моря и земли, 
Глаголом жги сердца людей.

Не только А. С. Пушкин и его современники, но и поэты более позднего времени находили в архаизмах средство возвышенного зву­чания речи. На протяжении всего XIX и даже в начале XX века уста­ревшие слова воспринимались как поэтизмы и не казались столь архаичными, как теперь.

Русских писателей привлекала и возможность использовать уста­ревшие слова как источник юмористического звучания речи. Про­грессивные поэты пушкинской эпохи, боровшиеся со старым сло­гом, пародировали отживающий свой век «славено-российский» язык. Помните ошую в процитированном выше стихотворении К. Н. Ба­тюшкова? Это была пародия на знаменитое произведение В. А. Жу­ковского «Певец во стане русских воинов», в ней архаизмы создают комическую окраску речи. А. С. Пушкин тоже использовал устарев­шие слова как средство юмора в эпиграммах.

Традиция пародийного переосмысления архаизмов жива и в наши дни. Множество забавных примеров ироничного применения арха­измов можно найти в произведениях И. Ильфа и Е. Петрова: Одно­глазый не сводил своего единственного ока с гроссмейстеровой обуви; Взалкал отец Федор. Захотелось ему богатства.

Мы стараемся учиться у писателей хорошему литературному язы­ку. Анализируя использование ими архаизмов и историзмов, мы впра­ве задать себе вопрос: «А можем ли мы сами «украсить» нашу речь этими выразительными словами?» Вопрос не праздный...
Обращение к устаревшей лексике, поскольку она стилистически очень сильно выделяется в сравнении с обычной, нейтральной, ко­нечно, должно быть обосновано. Представьте себе такую сценку. Ваша сестренка вернулась, раскрасневшись, с катка, а вы, встречая ее в коридоре, воскликнете: «С открытой выей простудишься!» Уме­стно ли в этом случае употребление архаизма? Ответ ясен. Хорошо, если ваша сестра обладает чувством юмора, тогда она рассмеется.

В противном же случае она может не на шутку испугаться за ваш рассудок, настолько нелепым представится ей употребление вами старого поэтического слова...

К сожалению, в речевой практике встречаются стилистические ошибки, вызванные неуместным использованием устаревших слов. Например, в заметке для стенгазеты пишут: «Руководители совхоза привечали ребят, приехавших на практику». Слово привечать, означающее «приветствовать», устарело. Конечно, корресподенту стен­газеты нужно было использовать его современный синоним, а еще лучше другой глагол — встречали.

Стилистически не оправдано также употребление архаизмов и в школьных сочинениях: «Таня прибежала в слезах и поведала Вере Ивановне о своей обиде»; «Опытный педагог быстро узрел старания ученика и поставил перед ним более сложную задачу». Читая эти предложения, можно подумать, что авторы сочинений хотели при­дать своей речи ироническую окраску, однако это не так, они просто случайно вставили в речь архаизмы, которые вызывают у читателя неуместную улыбку. А чтобы этого не было, в первом предложении следовало написать рассказала, во втором — увидел или заметил. В заключение остается пожелать читателям, чтобы они овладели ис­кусством стилистического использования историзмов и архаизмов и не допускли ляпсусов, вызывающих улыбку собеседника.



Источник: http://www.ozon.ru/context/detail/id/3064825/?partner=mvg2327303
Категория: Беседы | Добавил: lik-bez (22.12.2011)
Просмотров: 31002 | Теги: стилистика, архаизмы, старославянизмы, историзмы, устаревшие слова